Девятиклассника Сашу Кураева переполняли сильные чувства. Ему хотелось прыгать, вопить от восторга. Он едет на олимпиаду по математике!
     Математичка Наталья Георгиевна обещала позаниматься с ним после уроков. Чтобы скоротать ожидание, Саша взобрался на окно пустого школьного коридора и стал смотреть вниз. Там расстилался, млея под теплым апрельским солнышком, огромный, расплывчатый мир. Мир, полный обещаний. В школьном огороде копались четвероклашки. Кустарник, отделяющий школьную территорию от шоссейной дороги, покрылся свежими листочками. По шоссе шустро пробежал туристический автобус… Скоро на таком же автобусе поедет и он, Саша…
     – Ну что, ты готов? – Саша и не заметил, как математичка вышла из кабинета директора. – Быстренько идем ко мне, сорок минут занимаемся, а потом извини – у меня гости. Постановка задачи ясна?
     – Постановка задачи ясна, – с готовностью кивнул Саша, спрыгивая с подоконника.
     Когда они шли по школьной аллейке, старшеклассники, курившие у забора, проводили их долгими заинтересованными взглядами. На математичке была полупрозрачная блузка, из-под которой просвечивал лифчик. Саше было приятно, что он идет рядом с красивой взрослой женщиной и парни из старших классов это видят. Он знал, что директор школы – отставной военный – постоянно прорабатывает Наталью Георгиевну за ее легкомысленные наряды, но был всецело на ее стороне.
     В прихожей Наталья Георгиевна скинула туфли и распорядилась:
     – Ты проходи на кухню, поставь чайник и начинай решать задачки, а я пока приму душ и переоденусь.
     Саша прошел на кухню, поставил чайник на огонь, как велела Наталья Георгиевна, уселся на табурет и раскрыл пособие по математике Садовничьего. Он начал читать:
    
     Приведенный квадратный трехчлен f (x) имеет два различных корня. Может ли так оказаться, что уравнение f (f (x) ) = 0 имеет три различных корня, а уравнение…
    
     Шум и плеск воды отвлекали его. Он заткнул уши пальцами, потом снова разоткнул их и стал прислушиваться. Вода в ванной перестала литься. Оттуда доносился непонятный шорох. «Обтирается», – решил наконец Саша. Почему-то эта мысль разволновала его, и он начал представлять, как Наталья Георгиевна, стоя посреди ванной комнаты, совершенно голая, вытирается махровым банным полотенцем. Не успел он додумать эту картинку до конца, как дверь в ванную приоткрылась, и послышался голос Натальи Георгиевны:
     – Саша, ты на кухне? Будь добр, принеси мне из спальни халат.
     Саша тут же вспомнил подслушанный в школьном туалете разговор о том, как молодые училки приглашают старшеклассников к себе домой, а потом… Неужели это правда?! Он быстро сходил в спальню, нашел халат и с бешенно колотящимся сердцем поскребся в прикрытую (но не запертую на шпингалет!) дверь.
     – Давай, – потребовал голос Натальи Георгиевны. Показалась голая мокрая рука, Саша сунул в нее халат, и рука исчезла.
     Некоторое время не было слышно ничего, кроме шороха.
     – Что это? – сказала вдруг Наталья Георгиевна. – Ты порезался?
     Саша поглядел на свои руки и увидел, что они испачканы кровью. Он шмыгнул носом и провел пальцами по верхней губе. Это была кровь из носа… Такое бывало с ним в минуты сильного напряжения или волнения.
     Наталья Георгиевна вышла из ванной, ее голова была обернута банным полотенцем.
     – У тебя кровь бежит…
     Саша запрокинул голову, чтобы задержать кровотечение.
     – Пустяки, – пробормотал он, шмыгая носом. – Это у меня часто…
     – Надо приложить лед, – решительно сказала Наталья Георгиевна. – Ты уверен, что можешь заниматься?
     Он неосторожно кивнул головой, и большая кровяная капля шлепнулась о линолеум пола. Через минуту Саша сидел на кухне, запрокинув голову и приложив к переносице завернутый в носовой платок лед.
     – Ну-с, – сказала математичка, снимая с плиты чайник, – что там в условиях задачи?
     – Квадратный трехчлен, – пробурчал в нос Саша.
     – Ну и? – Она поставила на стол две чашки и забралась с коленями на табуретку. Придвинула к себе Садовничьего и стала читать глазами условия задачи.
     Саша, скосив глаза, глядел на ее голову, обернутую полотенцем. От влажных волос исходил аромат полевых цветов. И вдруг Саша заметил, что из-под отворота халата Натальи Георгиевны торчит маленькая грудь с розовым соском. Посередине соска была дырочка, а слева виднелась пунцовая родинка.
     – Наталья Георгиевна, – неожиданно для самого себя, охрипшим голосом, проговорил Саша. – Почему вы не замужем? Нет, правда, почему? Вы не уродина какая-нибудь… у вас вон… грудь красивая.
     Она поймала его взгляд и запахнула халат.
     – Есть такое понятие, Саша, – холодно проговорила она, – личное пространство человека. Как бы тебе объяснить, чтобы ты понял? Говоря языком математики, твое неуместное любопытство – это функция с бесконечным разрывом, ее график имеет вертикальную асимптоту кривой, которая ни при каких обстоятельствах не должна пересекать прямую моего личного пространства. Ни при каких обстоятельствах. Если не понятно, могу начертить график. А теперь определи допустимые пределы своего любопытства. Надеюсь, ты справишься с этой несложной задачкой.
     Саша понял, что на этом занятие окончено.
     – Я пойду? – спросил он.
     – Да, я тоже думаю, что нам следует позаниматься в следующий раз, – согласилась Наталья Георгиевна. – Иди и подумай, о чем я сказала.
     «Тоже мне задачка!» – фыркал про себя Саша, спускаясь вниз.
     Он вышел под теплое апрельское солнышко и сел на скамейку. Ему не хотелось никуда идти, даже шевелиться не хотелось. Он вспомнил было о предстоящей поездке на олимпиаду, но это воспоминание не вызвало никакого отклика в его душе. А ведь каких-то полчаса назад он готов был прыгать от счастья…
     Некоторое время Саша рассеянно наблюдал за тем, как дети на улице играют в мяч. Пробежала лохматая дворняжка. Важный мужчина с тортом в руке показался в конце улицы.
     «А ведь это наш директор! Интересно, куда он пилит?»
     Саше не хотелось, чтобы директор видел его здесь. Он быстро поднялся со скамейки и зашел в подъезд. И тут же увидел, что директор тоже входит в подъезд. Ай да Наталья Георгиевна! Ай да математичка! Теперь понятно, почему директор так снисходительно относится к ее одежде!
     Саша взбежал несколькими пролетами выше и стал ждать. Он видел, как математичка впустила директора и прикрыла дверь. Тогда он спустился вниз и что есть сил затрезвонил в дверной звонок. Нет, после этого он вовсе не хотел убегать, как делают влюбленные четвероклашки. У него был план получше.
     Дверь распахнулась – на пороге стоял директор. Без галстука. Галстук торчал из кармана брюк.
     – Ты? – изумился директор. – Что ты здесь делаешь?
     – Валентин Валентинович? – с притворным удивлением отозвался Саша. – А вы что здесь делаете? И почему у вас галстук в кармане брюк?
     Он правильно рассчитал: директор хватился галстука, а Саша, воспользовавшись его замешательством, проскользнул в прихожую.
     В этот момент из кухни вышла, вытирая руки о фартук, Наталья Георгиевна. Она успела переодеться в домашнее и высушить голову феном.
     – Что случилось, Кураев? Ты весь горишь…
     – Ничего, Наталья Георгиевна. Я решил вашу задачку насчет функции с бесконечным разрывом. В моем решении кривая – пересекает функцию.
     – О чем ты? Ты что, заболел?
     – Я-то здоров. А вы, Валентин Валентинович? – повернулся Саша к директору.
     – Что я? Объясните мне, наконец, что происходит?
     – Ничего особенного, – успокоила его Наталья Георгиевна. – Просто мальчик перезанимался. Сам не знает, что говорит.
     – Все я знаю, – огрызнулся Саша. – А вот вы, Валентин Валентинович, много чего не знаете. Вы даже, наверное, не знаете, что такое многофункциональное преобразование Гартвига. Вы ведь всего лишь историк… И вы опоздали, Валентин Валентинович. У меня уже всё было с Натальей Георгиевной. Ну, вы понимаете…
     – Не понимаю, – помотал головой директор, как будто муху отгонял. – Что было?
     – Всё. Так что вы опоздали, Валентин Валентинович. Не верите? Тогда откуда я знаю, что у нее на груди, вот здесь, родинка?
     – Что ты несешь? – взревел директор. – На какой груди?! Какая родинка?! Я пришел обсудить подготовку к «Последнему звонку»!
     – А я – забрать пособие по математике. Мне ведь готовиться к олимпиаде. – Саша прошел на кухню, взял со стола Садовничьего и, ликуя, вышел из дома.
     Его переполняли сильные чувства.