1. Март 1961.
    
     Из доклада Джона Коннела, полковника медицинской службы Британской Военной Разведки МИ5:
    
     « ... Представлена экспертиза вскрытия двенадцати тел детей, умерших в возрасте от 24 дней до 1 года. Все – с выраженной фокомелией – отсутствием конечностей, за исключением кистей и стоп, отходящих непосредственно от туловища, наподобие тюленьих ласт.
    
     Аутопсия, произведённая мной в отделении патологии Ливерпульского Военно-Морского Госпиталя, показала, что шесть из двенадцати детских тел (группа А) не принадлежат, на самом деле, к виду Гомо Сапиенс, а представляют либо неизвестный науке вид существа, либо гибрид человеческого и внеземного организмов. В то время как внутренние органы, присущие человеку, имеются в наличии, мозг и печень существенно видоизменены, а также обнаружены неизвестные науке органы: в брюшной полости и черепной коробке. Все матери новорожденных группы А моложе 21 года и проживают (либо проживали до замужества) в радиусе полумили от круговой транспортной развязки при пересечения Пенни-лейн и Смитдаун Роуд.
    
     Прилагается детальное анатомическое описание препаратов, фотографии секций, а также слайды микроскопического анализа.
    
     Шесть оставшихся тел (группа В) не несут каких-либо анатомических отклонений от нормы в органах, исключая упоминавшуюся ранее фокомелию. Возраст матерей новорожденных группы В находится в интервале 19 – 37 лет. Адреса этих женщин хаотически распределены по районам Ливерпуля.
    
     Причина смерти во всех случаях – нарушение дыхательной и сердечной деятельности, а в группе А также и тяжёлая полимикробная пневмония с кровоизлияниями в лёгкие.
    
     Отчёт представляет собой документ государственной важности. Гриф секретности сохранять до специальных распоряжений правительства».
    
    
     2. Май 1960.
    
     Пол удобно развалился на скамейке, на остановке автобуса. Он никуда не спешил. Он ждал друга Джона. Это было их условное место. Хорошо знакомое по детским и юношеским годам. Здесь они поджидали транспорт в центр Ливерпуля, а также на дальнюю окраину, по Пенни-лейн, в сторону Ливерпульского Университета к Сефтон-парку. Здесь, в церкви Св. Варнавы он пел мальчиком в хоре. Здесь мать Джона подкармливала их чем-нибудь вкусным из ресторанчика неподалёку, где она работала официанткой, пока не погибла под колёсами автомобиля. Здесь же по вечерам тусовалась молодёжь: пили пиво, курили входящую в моду травку, лазали девчонкам под юбки. Тедди как-то пошутил: «как пальцем в пирог». Все засмеялись, но выражение привилось. Что ж, чертовски точно сказано, Шекспир ты наш, обкуренный! А небо, высокое небо синело над городом, и белые барашки облаков начинали покрываться каракулем на севере.
     Из парикмахерской напротив, выскочил местный начальник пожарной охраны и, обмахивая портретом королевы свежевыбритую физиономию, горящую от дешёвого одеколона, направился к своей команде за углом. Пол помнил брандмейстера с детства: его набриолиненные усы, сверкающий на солнце золотом шлем, и, главное, пожарную машину – мечту и зависть всех пацанов в округе. Потом подростки вырастали, но чувство оставалось – такой красной хромированной игрушки не было ни у кого в пригороде. По периметру «чудо – машины» сверкали рубиновые и платиновые огни, не хуже реактивного самолёта или космического летательного аппарата! Не каждому счастливчику удавалось попасть в пожарные. Красавцам – Тедди и двум его веснушчатым братьям удалось! Злые языки объясняли эту удачу родством с капитаном пожарников, но братья сторицей компенсировали её каторжными работами по облизыванию мотора, выдвижных лестниц, насосов и множества таинственных и прекрасных деталей, включая бронзовые брандспойты и колокола. Иногда брандмейстер устраивал команде тест: он выставлял песочные часы, и горе тому, кто не укладывался во времени, отмеренному шорохом песчинок! После тяжёлого дня, братья приходили на «точку» – описанную остановку под навесом, в центре площади. Здесь в летнее время они, обычно, ужинали жареной рыбой с картофельными чипсами, которыми, за четыре дополнительных пенса, обильно сдабривалась порция трески. А потом, насытившись и облизнув жир с пальцев, они приступали к «пирогам», благо «кондитерская» всегда к ним благоволила.
     Пол снова посмотрел на небо: если вдруг польёт, он успеет укрыться в парикмахерской у Джеймса Биолетти. Старик не только стриг, но ещё и увлекался фотографией. Портреты с выдающимися стрижками украшали его мастерскую, а маленькие фотографии для паспорта, бумажника или «подари маме», стоили вдвое дешевле, чем в ателье у Коше, а получались ничуть не хуже. Посетители с удовольствием заходили, здоровались и засиживались в салоне, превращая его в своеобразный клуб местного значения ...
    
    
     3. Июль 1962.
    
     Из ответа Британской Медицинской Ассоциации на запрос Министерства Обороны Великобритании:
    
     «Общее число оставшихся в живых новорожденных в Великобритании с фокомелией приближается к пятистам, из которых абсолютное большинство связано с приёмом препарата Диставал (Талидомид) произведённым Британской компанией «Дистилляторов» по лицензии западногерманской компании «Грюненталь». Единичные случаи не связаны с данным препаратом, a вызваны другими причинами. Их процент очень низок и приблизительно неизменен во все времена.
     Что касается препарата Талидомид, то история его такова: препарат открыт др. Г. Мюктером – главным специалистом небольшой немецкой химической компании «Грюненталь» и запатентован в 1954 году. По утверждениям компании, открытие – случайное, когда при поиске препарата от аллергии натолкнулись на успокаивающее.
    
     Справка МИ5:
     1. Др. Генрих Мюктер в годы войны, будучи молодым фармакологом, разрабатывал препараты для лечения тифа и опробовал их на польских заключённых, что стоило жизни сотням из них.
     2. Компания «Грюненталь» основана в 1946 году фабрикантами мыла, близнецами – Альфредом и Германом Виртц, бывшими нацистами, купившими небольшую часть оборудования расформированной «И.Г.Фарбен». Значительная часть заводов компании, находившихся в советской оккупационной зоне, в качестве репараций, вывезена в СССР.
     3. Компания «И.Г. Фарбен» (Синдикат корпораций красильных материалов) c 1925 г. – гигантский (во время войны – четвёртое место в мире по доходам) химический концерн, в котором были открыты и синтезированы значительные объёмы печально известных нервнопаралитических газов табун, зарин, зоман и т. п.
     4. Табун – открыт в 1936 г. др. Г. Шредером. Зарин – открыт в 1939 г. др. О. Амброзом. Оба – известные учёные-химики и фармакологи.
     5. Др. Отто Амброз после отбытия восьмилетнего заключения по приговору Нюрнбергского суда начал работать в «Грюненталь».
    
     Интенсивная проверка на животных показала «абсолютную безопасность препарата, отсутствие токсичности и вредных воздействий», поэтому он был рекомендован в свободную продажу и с октября 1957 г. появился в аптеках Германии под названием Контерган.
    
     Справка МИ5:
     1. Название Контерган было куплено у крупнейшей французской химико-фармацевтической компании «Рона – Пуленк», которая была под контролем нацистов с момента оккупации Франции.
     2. С 1942 г. «Рона – Пуленк» зарегистрировала четырнадцать химических препаратов с окончанием "ерган", характерным и уникальным для фирмы.
    
     За немецкой компанией последовала британская, и вскоре препарат под разными названиями заполонил аптеки тридцати семи стран мира во всех континентах. Продажи неуклонно шли вверх, к началу 1961 года Талидомид был второй по доходам препарат после аспирина. Фирма сопротивлялась «спорадическим» обвинениям в токсичности препарата, утверждая обратное и рекомендуя его детям и беременным женщинам, для снятия беспокойства и стресса. Тем не менее, американское Управление по контролю качества Пищевых продуктов и Лекарственных средств не утвердило продажу препарата в США, на основании отдельных сообщений о возможном воздействии Талидомида на нервную систему человека.
     В апреле 1961 года др. Макбрайд из Австралии в письме доложил представителям компании «Дистилляторов», что наблюдал фокомелию у новорожденных, чьи матери принимали препарат против тошноты во время беременности (как и рекламировалось).
    
     Справка МИ5:
     1. По заявлению компании письмо никогда не было получено.
    
     В мае доктор Макбрайд сумел убедить начальство запретить использование препарата в женском госпитале Сиднея, где он работал. В октябре и ноябре доктор представил новые случаи. В ноябре 1961Талидомид был удалён с британского рынка.
     В декабре 1961 г. Макбрайд опубликовал в одном из самых уважаемых медицинских журналов – «Ланцете» письмо, обвиняющее препарат в тератогенности – образовании уродств у плода. В январе и феврале 1962 г. в «Ланцете» последовали аналогичные сообщения др. Видукинда Ленца из Германии.
    
     Справка МИ5:
     1. Др. Видукинд Ленц – педиатр и генетик по образованию, служил в госпитале немецких военно-воздушных сил, затем был в плену в Англии. После возвращения на родину специализировался в биохимии.
     С 1952 г. - главный педиатр детской клиники в Эппендорфе,
     с 1961 г. - зав кафедрой педиатрии Гамбургского Университета.
     Сын Фрица Ленца.
     2. Др. Фриц Ленц – генетик, ведущий теоретик в области евгеники и «научного расизма», чьи труды легли в основу расовой политики Третьего Рейха.
    
     После статей в «Ланцете» последовали множественные отклики в газетах. Под давлением прессы «Грюненталь» вынуждена была удалить Талидомид с немецкого рынка весной 1962 г. Доказан тератогенный эффект Талидомида, если препарат принимался с 34 по 49 день развития плода! Основные органы, подверженные уродству – конечности. Реже: мозг, кишечник, уши и глаза.
     Судебные процессы по делам фармакологических компаний приводят в настоящее время к взаимному договору с пострадавшими о компенсации. Сейчас насчитывается порядка 6 - 8 тысяч выживших (около половины всех зарегистрированных родов с фокомелией, помимо неизвестного количества новорожденных, убитых из страха перед «дьявольским» обликом). Ни в одном случае прямой вины компании установлено не было. В Великобритании судебным решением запрещено официальное обсуждение вопроса в прессе на 10 лет до 1972 года».
    
    
     4. Ноябрь 1956.
    
     Джордж устроился поудобнее у окна и положил портфель рядом на сидение. Если никто не попросит освободить место, то на следующей остановке, как обычно, заскочит Пол, и дальше ехать в школу будет веселее. Они познакомились в автобусе, когда заметили, что оба едут в одну и ту же школу – «Ливерпульский Институт для мальчиков». Туда принимали после начальной школы только успешно сдавших экзамены, а все остальные должны были продолжать учёбу в средней школе, пока не начнут работать. А в Институте преподавали больше литературы, языков, искусства: можно было для начала найти работу получше, чем подмастерьем на заводе или продавцом в Вулворте. Да и ребята здесь учились более интересные. Джордж сразу заприметил Пола. Он тоже таскал гитару, тоже интересовался роком и попом, тоже играл в школьной группе, правда, которая на год старше. И ещё, что сразу понравилось Джорджу, Пол был весёлым. По пути они разглядывали знакомые улицы, дома и людей, а Пол рассказывал про них истории, иногда смешные, а иногда таинственные.
     - Видишь эту красивую медсестру с подносом маков?
     - Конечно, продаёт их ко Дню Ветеранов.
     - Нет, Джордж, это она вид делает, ну, как будто в пьесе играет, а на самом деле она разведчица, то есть «играет» так или иначе.
     - Шутишь?
     - Нет-нет, правда. Зовут её Бетти. Её внедрили в группу нацистов, оставшихся в Англии после поражения Германии. Почему, думаешь, парикмахер Джеймс всех фотографирует? Он тоже из контрразведки! А она должна раскрыть всю организацию, а потом, раз – и всех схватят, и Гитлер – капут! А маки – это условный знак.
     - Какой же знак, когда он – у всех на лацканах!
     - А вот в этом-то и хитрость! Читал про Али - Бабу? Если крестики – на всех дверях, то и не отличишь, а если крестики разные?
     - Так что же, маки, выходит, разные?
     - Конечно! Молодец - догадался! Есть маки простые, а есть опиумные. И кто пароль скажет, тому она опиумный мак даёт. Джон пароль подслушал, можно проверить.
     - Я ему не верю, он и в свою группу не хочет меня принимать.
     - Конечно, ты же ещё «зелёный». Но будь спокоен, я ему за тебя слово замолвлю – как ты здорово «Раунчи» играешь – возьмёт!
     - И какой же пароль?
     - Сколько стоит один мак? - Она ответит:
     - Четыре пенса. - А ты:
     - У меня есть только два, а мак мне нужен на могилу отцу ...
     Тут голос у Пола стал срываться, и глаза увлажнились. Джордж догадался, что это из-за «могилы»: меньше двух недель назад Пол похоронил мать ...
     - Знаешь, Пол, а давай я тебе расскажу что-то.
     Обычно Джордж – тихий малый, предпочитал слушать, но уж очень ему стало жаль Пола, и он решил рассказать историю, подхваченную у старшего брата.
     - В газете была статья про летающие тарелки, слыхал?
     - Нет, - сказал Пол, - Ну, и что? Про них всегда пишут.
     - На этот раз писали не про тарелки, а про человека с тарелки - инопланетянина.
     - Да, верь им!
     - Верь не верь, а работал он в банке на Смитдаун Роуд. Там в сейфе он прятал банку с какой-то неземной дрянью, то ли едой, то ли веществом для секса. От него у наших девочек могут родиться детки-инопланетки!
     Глаза у Пола мгновенно высохли и заблестели от любопытства. Он был похож на молодого сеттера, взявшего след.
     - Обнаружили банку случайно, была проверка всех депозитариев, а он как назло отлучился: вроде ливень лил, а он, не спеша, под дождём, прогуливался без зонта и макинтоша, им там, в созвездии Водолея необходима вода, как рыбам…
     - Так может в банке и была рыбья икра – и еда и секс, - засмеялся Пол, а клерк не инопланетянин, а русский шпион, которому икры захотелось.
     Полу, явно, больше импонировали шпионские темы.
     - Может и так, - сказал Джордж, но корреспондент писал, что банку хотели сдать в полицию, но начался пожар. Наша роскошная «пожарка» приехала - брандмейстер со своими племянниками, всё быстро потушили, глядь, а банки след простыл. Так и не нашли.
     - А с банкиром «инопланетным» что стало?
     - Не знаю, кажется, по-прежнему работает младшим клерком!
     Ребята расхохотались и едва успели выскочить на остановке возле своего Института. Новый школьный день начался хорошо.
    
    
     5. Август 1974.
    
     - Мэй, Мэй, быстрее, сюда! - позвал с террасы Джон.
     Мэй вначале испугалась, не случилось ли чего-то плохого с Ленноном, но быстро успокоилась, потому что Джон продолжал:
     - Да быстрей, же, Мэй, смотри, какое чудо!
     Мэй, натянув футболку, вылезла в окно, т.к. двери на террасу у них не было. Обычно процесс её перелезания, особенно в полуголом виде, привлекал Джона, но на этот раз он был поглощён чем-то необычным. Он стоял на террасе пентхауза, на Ист 52-ой, на высоте семнадцатого этажа, в чём мать родила, уставившись в ночное небо, на котором висела ... летающая тарелка! Традиционной формы, не больше восьмиместного реактивного самолёта «Лир», на котором они прилетели из Лос-Анджелеса в Ньюарк, НЛО беззвучно парил в тридцати метрах от них, закрывая перспективу Квинса.
     - Не могу в это поверить! - шептал Джон, - посмотри на неё!
     Тарелка приблизилась, и помимо центрального рубинового прожектора, светившего с вершины конуса, стали видны мигающие платиновые огоньки по периметру.
     - Красота, какая! - сказал Джон, - и мощь, как от высшей силы! Карму чувствуешь? Я бы с ними полетел!
     Он развёл руки в стороны, как авиаторы на лётном поле, приглашая аппарат к посадке, но тарелка прошла над головами, скрывшись за небоскрёбами Манхэттена.
     - Они опять меня не взяли, - пожаловался Леннон.
     - А разве ты когда-то встречался с ними?
     - Нет, конечно, - усмехнулся Джон, - тарелка напомнила мне такую же мощную и красивую штуковину из моего детства, на которой мне тоже не удалось покататься.
     - На чём это?
     - На пожарной машине с Пенни-лейн в Ливерпуле. В детстве мы все на неё заглядывались. Пол её даже в песне описал.
     - В «Пенни-лейн»?
     - Да. Ты всё знаешь ... Но что интересно, Бетти рассказывала, что пара девчонок врала, как забеременели от «пальца» ребят-пожарных; что, мол, те хоть и были красавчиками, но совершенно к сексу негодными!
     - Ты веришь в их непорочное зачатие?!
     - Я же сказал, «врали». Ребята лапали их, тогда это называлось «пальцем в пирог», а потом некоторые девчонки захотели их окрутить, да не вышло. А девчонок жаль, потому что у них родились уроды, но вскоре умерли. Ну, да ладно, всё это старые сказки, не то, что сегодняшнее чудо. Я бы другим не поверил!
     - Вот и тебе никто не поверит. Лучше позвони Бобби, он что-нибудь посоветует.
     Мэй Пэнг, которая раньше работала у Йоко Оно координатором, а сейчас, вот уже год, жила с Джоном, всегда хотела всё уладить. Она подтолкнула Леннона к возобновлению общения с сыном Джулианом (они даже все вместе ходили в Диснейленд в Лос-Анджелесе), боролась с его запоями, стремилась наладить старые битловские связи, и даже завела двух кошек по имени Мажор и Минор, напоминавших Джону дом тёти Мими, где он жил с самого детства. Но при этом Джон всё чаще задумывался про Йоко…
     Боб Груен, знаменитый фотограф выдающихся рок и поп-музыкантов, недавно снимавший Джона у статуи Свободы в поддержку его непрекращающейся тяжбы за отмену собственной депортации из США, выслушал рассказ с недоверчивым молчанием и предложил:
     - А почему бы вам, ребята, самим не позвонить в полицию или газету и не сообщить о виденном?
     - Боб, ты хочешь, чтобы я позвонил и сказал: «Это говорит Джон Леннон, который только что видел летающую тарелку!» Ты представляешь, какой визг поднимется? Мне припомнят и пьянство в Лос-Анджелесе, и марихуану в Лондоне, и ещё бог знает что!
     - Ладно, ладно, не горячись, ты прав. Я сам поговорю с ними и разведаю, а потом перезвоню. Кстати, приготовь фотоаппарат, на случай, если тарелка снова появится ...
     Когда Боб перезвонил назавтра и подтвердил, что «их» тарелку видело ещё несколько человек, Джон в восторге заявил, что послушал совета профессионала и нащёлкал целую кассету снимков:
     - Проявляй и печатай, мы им покажем!
     Вечером Боб перезвонил опять:
     - Плёнка засвечена, на ней ничего нет, - с прискорбием сообщил он.
     Джон в сердцах пнул подвернувшегося Мажора и ударил по струнам. Минорный аккорд звучал в унисон с необъяснимыми чувствами в его душе, на которой скребли кошки...
    
    
     6. Август 24, 1974 г.
    
     Конечно, люди - очень странные существа! Живут на задворках галактики и мыслят как на задворках. И не то, что им высокое недоступно, нет, просто они как-то всё извращают, переделывают, и хорошие начинания кончаются ничем. А чем более развитой становится их цивилизация, тем труднее на неё влиять. Сколько человеческих поколений мы направляли, внедряя своих «мессий», «пророков», «богов»! А толку? Люди не становятся другими. Они принимают мораль, веру, право, а потом понемногу от них отклоняются, превращая все ценные идеи в «воспоминание о хорошем». Хищная натура человека всё равно пересиливает и пробивается во всём, даже самом гуманном. И чем дальше, тем сильнее. За последние сто лет моего наблюдения они угробили невиданные ранее количества себе подобных и заработали невиданные доходы на человеческой эксплуатации. Галактический совет настойчиво рекомендует создать лидера новой веры, который сумеет повести за собой. Но им там, в центре галактики хорошо рассуждать, а, поди, воплоти ... Столько лет наша группа потратила, чтобы так натурально войти в жизнь небольшого города Ливерпуля. Последний раз мы пытались повторить непорочное зачатие и вывести хотя бы одного сверхчеловека, так нет же! Все плоды погибли от препаратов, которые разрабатывали как противоядия своим же смертоносным газам, а в итоге употребили как средство наживы! Ирония судьбы, прихоть земной «человечности», и самые гуманные труды идут насмарку!
     Старшему наблюдателю – «брандмейстеру» вместе с «Тедди» и «банкиром» вышел срок, и они улетели домой – в наш любимый Водолей. А мы, самые младшие, остались ждать смены и, как обычно, наблюдать. Вот и попрощались! Но я считаю, что в наше время уже опасно находиться в облике людей. Мне кажется, что люди тоже стали наблюдать. Они просто не могут сложить головоломку до конца. И корабли засекают, и разведчики донесения строчат, и пресса сообщает – нет, никто вместе не складывает. Даже в песне люди так всё здорово описали, а никто ничего не понял. Музыка, очаровательная, правда? Я её очень люблю про себя напевать. Вот, типичный земной пример. Джон, добрейший человек, периодами – вегетарианец, с самим президентом сцепился против войны во Вьетнаме! А кота, не дикого, не бродячего, а, подчёркиваю, своего любимого – ногой ударил. И за что? На корабль его, видите ли, не взяли! Да это не его не взяли, а меня! Не с ним прощались, а со мной! Ох, вот только бок очень болит!